Новороссия
готовит новости

«Нас, славян, делят, а нам делить нечего»

«Нас, славян, делят, а нам делить нечего»

Рубрика: Будущее Новороссии -

Как Харьковские волонтеры помогают жителям Донбасса.
С возобновлением боевых действий в Новороссии снова увеличился поток беженцев — в Россию и вынужденных переселенцев — на Украину. Киев фактически уже отрекся от Донбасса, объявив экономическую и транспортную блокаду, не прекращая обстрелы городов ДНР и ЛНР, наконец, сорвав мирные переговоры. Но не для всех жителей Украины их бывшие сограждане стали «террористами». Так, в Харьковской области, которая сама вот-вот станет зоной так называемой «АТО», с апреля 2014 года работает Волонтерская группа «Славяне». «Славяне» активно оказывают своим братьям в Донбассе помощь, эвакуируя их из зоны боевых действий и обеспечивая гуманитаркой. О том, почему они это делают и с какими трудностями сталкиваются, обозревателю пресс-центра «Новороссия» для «СП» рассказал Андрей Васильев, один из участников волонтерской группы.

«СП»: — Что послужило для вас главным стимулом для создания группы «Славяне»? Когда это произошло и при каких обстоятельствах? Чем вы занимались до этого?
— У нас в Чугуеве (Харьковская область, Украина – «СП») была строительная фирма «Первая Столица» и спортивный клуб «Скиф», Геннадий Красильников, активный участник группы «Славяне» — он ветеран спорта, работал тренером.
Когда начались все эти события в Славянске, оттуда позвонили нашим знакомым и попросили помочь. Узнав об этом, мы быстро собрались и поехали. С тех пор и не остались в стороне — события развивались стремительно, мы едва успевали перевести дух. Но, слава Богу, находилось и свободное время, и спонсорская поддержка. Так, весной и летом практически каждый день садились за руль и ехали спасать людей на нашей фиолетовой «Газельке» — у нее, кстати, есть своя отдельная история. Кроме Славянска, мы были в Брянке, Алчевске, Стаханове, Северодонецке, Первомайске, Лисичанске. В последний пункт никого вообще не пропускали, там шли бои, вокруг стояло километровое оцепление украинской армии. И мы ждали за линией фронта, когда нас пропустят, чтобы народ оттуда вытянуть. Лежали с Геной на пригорочке и смотрели, как все это выглядит. В этом плане за время нашей деятельности Лисичанск стал для меня ключевой точкой.

«СП»: — А как смогли решить вопрос с работой, чтобы волонтерская деятельность не была ей в ущерб?
— С учетом моего характера объяснить это было несложно. Я как сказал, так и сделал. Коллеги сначала дружно обижались, но недолго, потом смирились и даже начали гордиться. А я просто делал и делаю свое дело, потому что считаю, что это нужно.

«СП»: — Сколько человек в вашей группе?
— Нам помогает очень много людей, а если брать тех, у кого есть бейджики организации, кто четко к ней прикреплен и постоянно выполняет одни и те же определенные функции — это 9 человек. Все люди абсолютно разные, и по возрасту и по полу. Оле, например, 21, Ирине Базаровой 43, мне 37, Гене 37, вот такой контингент.

«СП»: — Почему группа называется именно так — «Славяне»? Есть ли здесь отсылка к общему славянскому происхождению русских и украинцев?
— Смысл, мы, конечно, вложили общий, объединяющий. Для этого мы выбрали такое громкое название. Славяне — это мы, мы умеем уживаться с другими народами и мы всегда работали только на созидание. У нас со смыслом назывался и наш спортивный клуб «Скиф», в Харьковской области много скифских стоянок, сам город Чугуев стоит на скифской возвышенности.

«СП»: — Расскажите, пожалуйста, об основных принципах вашей работы и той материально-технической базе, на которой вы работаете?
— После Славянска мы решили, что это дело не бросим и будем в тех местах, где горячо. Но если горячо будет везде, мы просто не успеем. Очень мало людей, которые готовы нам помогать нам, стоять с нами плечом к плечу — это именно со стороны Украины.
Решалось все стихийно, но мы быстро поняли, что людей надо информировать, потому что местами идет блокада любой связи. Однажды, когда мы разбросали свои телефоны по социальным сетям, когда началась эвакуация Первомайска и Стаханова, нам помогали принимать звонки другие волонтеры из организаций «Донбасс S.O.S», «Восток S.O.S» и «Мирный Донбасс». Потому что тогда за одну минуту разговора я получал 40 пропущенных вызовов. На сегодняшний день у нас девчонки занимаются именно этим, принимают звонки и собирают информацию, а мальчики решают технические вопросы.

«СП»: — С какими проблемами приходится сталкиваться?
— Главная проблема в том, что сложно спланировать все точно. Каждые 10 минут меняется обстановка, и нужно менять свои планы. Возникают дополнительные вопросы, и если ты их не решишь, то дальше не пойдешь — как в компьютерной игре. Маршрут мы, конечно, продумываем, что там по пути может быть, бывает ведь по-разному. Ненадежно с транспортом, он может сломаться, можешь не проехать, могут не пустить — если бои или идет колонна, могут просто остановить с проверкой. Поэтому если люди спрашивают, когда можно уехать, например, еще можно назвать день, а точное время нереально.
Что касается материальной базы, мы в ней остро нуждаемся с учетом того, как к нам относятся местные власти. Мы для них недосепаратисты, что ли, для них вопрос помогать нам или не помогать — это внутренний конфликт. Бывает, что идут навстречу, а потом тут же отбирают то, что дали. Там нет людей, кто готов помогать постоянно, а нам нужна постоянная помощь, мы ходим, просим, девчонки гранты пишут, и в международные организации тоже. Спасибо ребятам из Кривого рога, которые нам помогли решить организационные моменты: оформить логотипы, бейджики, собрать уставные документы, открыть фонд, организовать сбор гуманитарки.
Нам особо помощи не было, только людям через нас помогали. Но я надеюсь, что совесть у людей проснется. Вообще, мое мнение насчет всего происходящего — что мы воюем со своей совестью. В каждом из нас должна проснуться совесть, иначе перестреляем всех.

«СП»: — Сколько всего добрых дел у вас на счету? Какой случай был самый сложный и опасный, а какой самый интересный или комичный?
— Проще посчитать, сколько было выездов. Мы один раз считали, получилось такая цифра — 106. По официальным данным, указанным в информации о группе «Славяне» мы эвакуировали 20 000 людей и перевезли более 300 тонн гуманитарных грузов для мирных жителей Донбасса. Но часто бывали такие случаи, летом в жаркую пору — идет пара наших автобусов, у нас их было только два и за них спасибо людям, а за ними пристраивались колонны разного транспорта битком набитого людьми, так за одну поездку получалось эвакуировать до 1000 человек.
Поначалу не понимал риски, но когда видишь, что вокруг происходит, доходит, что и с тобой может произойти. Каждая поездка — это как боевое задание, надо все продумать, просчитать. Почти каждая поездка такая. У нас, у славян, есть такое понимание: если я пошел помогать брату и меня дома ждут родные, то я должен обязательно вернуться.
Из смешного — может, для кого это и не смешно, но я сильно смеялся. Когда ехали по трассе Дебальцево-Луганск, начался обстрел, били прямо нашему квадрату. Мы ехали довольно быстро, по ходу разрывались снаряды, так до этого люди в автобусе ругались, неудобно им было ехать, а как начался обстрел, так сразу — одни уши видны, все сидят тихонько, один на одном, всех все устраивает
Еще бывают такие моменты, когда люди сильно испугались, выбегают из опасной зоны и просто захлебываются в слезах. Говоришь: ну, все жива-здорова, успокойся, все, успокойся… — нет, ревет, остановится не может, прямо как дети малые…

«СП»: — Может быть, люди вас каким-то особенным образом благодарили?
— Насчет благодарностей — честно говоря, особенного народ ничего не придумал: большое человеческое спасибо, ну, банка меда, которая идет туда же, обратно, в Донбасс. Вот, детские рисунки — это особенное.

«СП»: — Как вы думаете, почему одни люди из зоны «АТО» едут в Россию, а другие на Украину — здесь решающие идеологические или бытовые моменты? Помогаете ли вы обустраиваться переселенцам, с какими проблемами они сталкиваются, как к ним относятся местные?
— Честно говоря, люди просто напуганы и едут к своей родне. Людей больше волнуют бытовые условия. Обустроиться на новом месте помогаем всем, кто обращается. Но ресурсы опять же ограничены. Мы тут выбили помещение на 50 человек, но там живет постоянно немного больше, и вот этих людей надо расселить, трудоустроить, пенсии помочь переоформить, всю эту процедуру адаптации мы стараемся облегчить. Это большой объем работы, с каждым индивидуально приходится работать и постоянно, и это отдельное направление работы.
Среди местных разные люди здесь есть, кто-то считает, что из-за войны, из-за переселенцев, дискомфорт в жизни приобрел. Жили-жили, а тут война, и виноваты те, кто там живет, в Донбассе. 5 процентов дураков всегда наберется. Но я стал гордиться нашим городом, что наши люди отозвались на беду братьев. На Западной Украине, например, по-другому относятся.

«СП»: — Насколько осложнилась ваша работа в связи с транспортной блокадой, объявленной Киевом? Стало ли у вас больше работы после возобновления боевых действий в январе?
— Из-за транспортной блокады, наша работа не просто осложнилась, она прекратилась. После Нового года мы заезжали только один раз. А сейчас, после возобновления боевых действий, опять звонки начались: когда будет ваш автобус, помогите найти квартиру. Мы чувствуем такую потребность в нашей работе, что даже появляются мысли бросить все и вывозить людей куда-нибудь, наладить новые каналы, новые линии организовать. Потому что это невозможно все видеть и слышать. Я как представляю людей в Донбассе, которые сидят в подвалах, как они напуганы и что у них в головах творится…

«СП»: — После случая в Волновахе не опасаетесь стать жертвой провокации?
— Я считаю, что на все воля Божья, если Богу будет угодно, так распорядится, то пусть так и будет. А жить в таком бессовестном мире тоже не в удовольствие, если будут даже такими способами с такими, как мы, разбираться. Или уж мы исправим этот мир своими делами и поступками, и все у нас будет хорошо.

«СП»: — Расскажите немного о настроениях в обществе в Харькове. Не опасаетесь ли вы, что вас из-за вашей деятельности могут обвинить, например, в пособничестве ДНР и ЛНР?
— Разговоры о нас постоянно такие были, но мы к этому готовимся. У нас ситуация двоякая: когда мы здесь, с этой стороны, на Украине, мы негласные «сепары», в лицо это мало кто говорит, за глаза. А там, в Донбассе, нас называют укропатриотами. Вот такая ситуация непонятная. Не то, чтобы открыто обвиняют, просто все время чувствую пристальное внимание разных людей, хотя мы работаем на улучшение мира, на его спасение, и делаем это абсолютно бескорыстно.
На наших местных сайтах идет общение по поводу происходящего, там, если коротко, в основном, такие мнения: «лишь бы не было войны», в общем, люди руководствуются принципом «моя хата с краю». Еще пишут, что сейчас «смутные времена». Но как я эту ситуацию так видел, что смутные времена были всегда, просто никто не стрелял. Сюда не ходи, туда не ходи, а почему — никто не объясняет.

«СП»: — Что будете делать, если вас попытаются отправить в Донбасс воевать или если, не дай Бог, Харьков станет зоной «АТО»? Есть ли у вас лично какое-то мнение о том, как можно прекратить войну в Донбассе и найти выход из кризиса на Украине?
— Если мне предложат идти воевать, я рассмеюсь в лицо этим людям — за что воевать, и с кем воевать? Я пойду сразу в суд и начну объяснять свои права там. Где в Конституции Украины написано, что я должен пойти и кого-то убить?
Недавно я ехал из Чугуева до Харькова, стоит блокпост, на нем военные ребята, ГАИ. Они меня останавливают, я спрашиваю, а в чем причина, и они мне говорят: а ты не знаешь, что Харьков внесен в зону боевых действий, мы давно являемся зоной «АТО», просто здесь страсти еще не накалились.
У меня был случай, когда я выехал с Луганска, заехал домой, в Харьковскую область, и потом выехал в Россию, надо было сразу отвезти людей к родственникам. Так вот пересекая, эти три территории, зоны, я почувствовал контраст. На российской стороне в Белгороде, люди даже не запариваются, в Донбассе стреляют, убивают, а у нас, в Харькове люди замерли, ситуация напряженная. По ощущениям, у нас тут зона боевых действий, «АТО» так называемая. А то, что пока смертей нет, это хорошо, спасибо, что у нас нет такой войны.
А войну в Донбассе надо останавливать и со всеми договариваться. Лучше плохой мир, чем успешная война, я такого мнения. Нужно только разговаривать и находить общий язык, идти на компромисс, обеим сторонам. Нам нечего делить, потому что мы славяне. Нас делят, а нам делить нечего.

Читайте далее: http://svpressa.ru/world/article/112478/

11 Фев, 15

Об aвторе

 

 

Похожие записи